г.Новосибирск
Русское, советское и современное искусство
Classic Russian, Soviet and Contemporary art
Главная / Публикации / Смоленская Галина: «Золотой век» английского двора Искусство на службе династии Тюдоров. Часть 3

Смоленская Галина: «Золотой век» английского двора Искусство на службе династии Тюдоров. Часть 3

2928735

Но вернемся к Гансу Гольбейну. Он  приезжает в Англию дважды. В первый раз не получает доступа ко двору, но пишет портреты знаменитых интеллектуалов: Эразма Роттердамского и Томаса Мора. Заработав денег, уезжает обратно к себе в Базель, а в 30-х годах ХVI века приезжает снова, и попадает в поле зрения королевского двора. Король предлагает ему стать придворным художником, и Гольбейн работает на Генриха VIII,  создавая не только программные портреты правителя, но и отвечая за ту часть королевского дворцового быта, которая требует эстетического осмысления. Он делает эскизы колыбелек для королевских детей, оформляет королевские повозки, придумывает декорации придворных празднеств и спектаклей… Сохранились его рисунки парадной утвари для королевских банкетов, эскизы дамских украшений, оружия и мужских наградных орденских знаков. Он отвечает за все! И тем самым способствует развитию высоких эстетических стандартов двора Генриха VIII.

Кинжал и ножны по эскизам Гольбейна

Когда Гольбейн умер, его рисунки были собраны в большой альбом, и в инвентарях короля Эдуарда VI, (а в дальнейшем альбом наследовался), этот фолиант означен, как «Большая книга рисунков Гольбейна». В начале ХVII века, на престол восходит Карл I, которому альбом Гольбейна уже совершенно не интересен, и он его обменивает на небольшое полотно Рафаэля «Святой Георгий и дракон», которое находилось в собственности известного мецената, знатока искусств графа Пембрука, покровителя Шекспира. Пембрук, в свою очередь, отдает альбом родственнику, графу Эранделу.

Оба они и Пембрук, и Эрандел, символизируют новый тип английского аристократа, придворного. Люди, прекрасно знающие искусство, постоянно путешествующие по Европе. Они покупают античные мраморы, скульптуру, камеи, пытаются покупать мастеров высокого итальянского Возрождения. Граф Эрандел был счастлив, получив в руки альбом Гольбейна, он высоко ценил художника.

Эпоха доминирования Гольбейна при дворе оканчивается, совпадая с малоприятным сюрпризом – заканчиваются деньги у английских монархов. К моменту восшествия на престол Елизаветы, второй дочери Генриха VIII, казна, скопленная ее дедом и отцом, уже совершенно растрачена, и кроме того, это время инфляции. Деньги обесцениваются, и у Елизаветы I, на протяжении всего ее правления, будет одна большая проблема – как бы не переплатить! Поэтому, если речь идет о художественном патронате, живопись больших форм королева практически не поощряет. При ее дворе расцветает искусство миниатюры – живописи великолепной, но небольших форм, не требующих особых затрат на художника.

Хотя, есть один парадный портрет Елизаветы I, который, кажется, противоречит любви к малым формам... Ничего удивительного – просто, скорее всего, заказчицей была не сама королева! Вещь эта уникальна, ведь до нас дошли всего три ее прижизненных портрета в полный рост.

парадный портрет Елизаветы I

В начале царствования Елизаветы I, у нее при дворе традиционно доминируют иностранные художники, в основном голландцы. Портрет, о котором мы рассказываем – замечательный образец нидерландского маньеризма с его утонченными удлиненными формами, изысканностью, и характерной чертой маньеристической живописи – большим количеством говорящих деталей, символов, аллегорий, атрибутов, которые надо разгадывать, расшифровывать. С этим портретом связано много загадочных, тонких историй…

Всего две вещи в нем очевидны. Во-первых, цвет – через кармазинный алый цвет ее платья художник передает идею королевского величия. Это официальный цвет государственного, так называемого церемониального платья. Пурпур – следующий, более насыщенный оттенок того же красителя. В пурпур или в кармазин королева облекалась по случаю всех торжественных церемоний. А беспрецедентное количество золота, золотой краски на портрете означает, что заказ был очень дорогим!

Второй очевидный символ – тронное место. Балдахин с гербом Тюдоров, тюдоровская роза в обрамлении подвязки, знак ордена подвязки, самого авторитетного рыцарского ордена в Англии, главой которого всегда был король или королева. Не смотря на принадлежность к женскому полу, королева всегда именуется магистром ордена подвязки.

Но на этом «очевидности» заканчиваются, и начинаются вопросы, порой вызывающие полемику. К примеру, декоративная панель с обилием цветов и замечательных фруктов. Ряд исследователей полагает, что написанная в 1560-х годах, эта картина была призвана сообщить миру, что королевское желание оставаться незамужней еще не является окончательным решением. Еще есть надежда, что она даст согласие кому-то из иностранных претендентов. И именно на это указывают цветы и фрукты, изображенные на полотне. Парные груши, недозрелые абрикосы, цветы, горошины, которые готовы вырваться из стручков… В этой гирлянде  усматривают символ молодости королевы, (которой на самом деле было уже за тридцать), готовности к браку, возможности деторождения и продолжения рода. Но!  Мысль создания портрета для отправки его за границу, абсурдна любому, кто знает эпоху. Во-первых, в ту пору таких больших картин не посылали – это невозможно, это неудобно! Претендентам на руку отправляли поясные, или миниатюрные портреты. А во-вторых, по королевским инвентарям этот портрет не прослеживается.

Итак, портрет дорогой, программный, но, видимо, заказчица – не Елизавета. И тут самое время обратить внимание на забавную деталь – из под листьев выглядывает странная лапка животного… Кто-то скажет: «Львиная лапа»! Да нет, не тянет она на львиную. Это лапка… собачья. Собака в традиционной средневековой живописи – символ верности, преданности, и если бы заказчицей была сама королева, символ был бы не уместен. Королева не может демонстрировать верность! Это привилегия низшего по статусу. А вот если предположить другого заказчика, лапка вполне объяснима. Как и загадочная бутоньерка на королевском плече, выполненная в виде розы, в обрамлении дубовых листьев. А дубовые листья отсылают нас только к одному персонажу при дворе Елизаветы I – Роберту Дадли, графу Лестеру, ее давнему другу, фавориту, возлюбленному, любви всей ее молодости, и человеку, который очень долго добивался руки и сердца королевы. А если еще просмотреть его инвентарные записи, мы узнаем, что он заказал даже два портрета королевы в полный рост – один не сохранился, а второй, вероятно, именно тот, который мы пытаемся разгадать.

Более того, граф Лестер довольно самоуверенно заказал парные портреты. Дадли пожелал иметь свое изображение в той же стилистике, для украшения замка Кенилворт, в котором, пригласив королеву, три недели устраивал фантастические пиры и рыцарские турниры в ее честь. Прославляя ее и надеясь, наконец, склонить Елизавету к браку. Если принять версию, что портрет – заказ Дадли, многое видится яснее.

Разумеется, это только гипотеза.., но она вводит нас в мир удивительной маньеристической придворной живописи, которая всегда полна знаков, о которых мы совсем позабыли сегодня. Так например, все цветы на портрете королевы имеют свою трактовку в духе христианского символизма: гранат – символ церкви; роза – символ совершенства и Девы Марии; гвоздики – символ веры в Воскресение. 

2. Николас Хиллирд портрет Елизаветы I

Продолжая разговор о елизаветинском дворе, нельзя не упомянуть двух крупных, выдающихся придворных, государственных деятелей и фаворитов Елизаветы I – фаворита ее молодости, Роберта Дадли, графа Лестера, и его пасынка Роберта Деверо, второго графа Эссекса – фаворита старости... Художник, выполнивший портрет Роберта Дадли нам неизвестен, граф Лестер покровительствовал многим живописцам, нидерландцам, итальянцам. Живопись на портрете весьма качественная. Классические колонны за спиной графа – единственный случай на парадном портрете вельможи того времени, демонстрирующий его современные ренессансные вкусы – он человек моды. Два герба: герб ордена подвязки и герб ордена св. Михаила, означают, что он кавалер обоих орденов, и английского и французского. На груди у Дадли цепь с медальоном, изображающим св. Георгия. Медальон – одна из двух инсигний ордена Подвязки, вторая – это собственно подвязка, которая закреплялась под левым коленом, и ее образ обрамлял  герб – темно-синяя подвязка с девизом ордена: «Да будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает». Позабывшим напомним историю: по преданию, в IV веке английский король, учредивший этот орден, танцевал с графиней Солсбери на балу, и у нее с ноги соскользнула подвязка, держащая чулок. Придворные засмеялись, а король, подняв подвязку, произнес знаменитую фразу: «Honi soit qui mal y pense» (франц.). С тех пор слова эти украшают орденскую ленту, которая крепится под коленом.

1. Портрет сэра Роберта Дадли, графа Лестера

На портрете, Дадли в расцвете карьеры. Он королевский конюший, не случайно его шапочку украшает брошь с изображением римского всадника. Собака рядом с графом – символ верности. А вот носовой платок – несколько неожиданная деталь в картине, это вовсе не престижный аксессуар, его обычно не демонстрируют… Но в данном случае, возможно, платок – отсылка к историческому эпизоду, которым Дадли прославился, тем более, что по годам, время создания портрета как раз совпадает с пиком его претензий на внимание Елизаветы I. Однажды во время рыцарского турнира, чтобы продемонстрировать особую близость к королеве, граф Лестер, поступив довольно нахально, схватил ее платок и отер пот с лица. Это вызвало бурное возмущение подлинных аристократов! Герцог Норфолк, кузен королевы, чуть не поколотил Дадли, обозвав его «низким нахалом»! Но драку прекратили, дуэли не разрешили состояться, а граф Лестер остался с некоторым политическим капиталом, продемонстрировав свою свободу в обращении с королевой и то, как она его ценит и защищает. 

Еще одна знаковая фигура – сэр Френсис Дрейк, знаменитый английский флотоводец, один из елизаветинских морских волков, создавший славу эпохи. Пират, копёр, мореплаватель, обогнувший земной шар, вторым после Магеллана. В 1588 году, когда к Англии подходит испанская армада, Дрейк – вице-адмирал английского флота, противостоящего испанцам. Он снискал себе неувядаемую славу спасителя Англии.

На портрете нидерландского художника Маркуса Гирертса Младшего флотоводец изображен со знаком милости Елизаветы –  ее обычно называют «Драгоценность Дрейка». Редкий случай, мы можем сопоставить ее изображение на картине с подлинной вещью, она сохранилась! То самое уникальное украшение, имеющее  статус исторической, именной драгоценности, национального сокровища находится сегодня в лондонском музее «Виктории и Альберта». Она особенно интересна еще и тем, что является, своего рода, квинтэссенцией языка елизаветинской культуры. Мы снова видим пристрастие к античности – это камея, созданная в XVI веке, но на античный манер, в великолепном ювелирном обрамлении. Вырезанный профиль африканца и белокожей женщины, возможно, аллегория Африки и Европы, и если это так, то сюжет отсылает нас к раздвигающимся в XVI веке границам мира, рассказывает о плаваниях Дрейка, который довольно часто посещает Африку, там покупает рабов и везет продавать через Атлантический океан в Центральную Америку. Отсюда, кстати, и изображение глобуса на портрете Дрейка. Тему земного шара, новых континентов, продолжает и внутренний дизайн украшения.  Строго говоря, «Драгоценность Дрейка» открывать не разрешается. Даже хранители музея «Виктории и Альберта» не экспонируют медальон открытым, но существуют фотографии – внутри находится программный портрет королевы Елизаветы, выполненный Николасом Хиллиардом, а на другой части крышки, изображение птицы Феникса, в средневековом религиозном, христианском искусстве служившей аллегорией Христа или символом веры.

3. Звезда Дрейка

Феникс воскресающий, неумирающий. Начиная с 80-х годов XVI века, этот символ королева использует все чаще. Можно уже говорить о развитии настоящего культа – ее почитают, как спасительницу Отечества, воительницу, насаждающую истинную веру, ведь враги бросают Англии вызов. Католики, испанцы, Римский Папа, французы – все они враги, Англия противостоит католической Европе. Это идеологическое наступление вызывает ответную реакцию – англичане и английская политическая пропаганда все больше уподобляет королеву Деве Марии, святым, которых они отвергли, будучи протестантами, но заимствовали их образы. Вершиной культа является уподобление Христу. И королева постоянно появляется с подвесками в виде Фениксов или пеликанов, с ними ее изображают на картинах, гравюрах. Это часть пропаганды – создание образа королевы, как сакральной персоны, протестантской святой, истиной правительницы.

«Звезда Дрейка» – еще один знаковый шедевр ювелирного искусства. Тоже, конечно, декларация преданности, лояльности вице-адмирала своей королеве. С обратной стороны украшения – портрет Елизаветы I, а на центральном рубине выгравирована держава, увенчанная крестом. Эта вещь, говорящая о власти, и в первую очередь, о власти королевы. Наиболее интересно сочетание розовых рубинов и белых опалов, совсем нехарактерное для английского ювелирного искусства того времени, видимо, это попытка воссоздать эффект и цвета красно-белой тюдоровской розы. А если учесть тот факт, что рубины Дрейк в обилии привез из своего грабительского кругосветного плавания, ювелирное украшение превращается в исторический рассказ, написанный красноречивым, политическим языком символов елизаветинской эпохи.

Украшение «Драгоценность Барбора», тоже имеет непосредственное отношение к борьбе за веру, и к судьбам людей эпохи.  Человек, заказавший эту вещь, Уильям Барбор был протестантом, и в последние дни правления старшей сестры Елизаветы, Марии Тюдор Кровавой, католички, его должны были сжечь за ересь. Но Мария умерла, на престол взошла Елизавета, восстановила протестантскую веру, и он уцелел. В честь этого события, чуда, в его понимании, Барбор заказал камею с профилем королевы, а чуть позднее его семейство оформило ее в драгоценную оправу. Это украшение тоже считается одной из главных, важных ювелирных драгоценностей английской короны XVI века.

4. Подвеска Сокровище Барбора. Лондон камея 1575-85, оправа около 1615-25

Вообще, от Елизаветы до нас дошло более шестидесяти камей разных размеров, вырезанных на различных камнях. В Лондоне хранятся несколько особенно значимых. Крупная камея воспроизводит иконографический мотив «Елизавета с ситом». Это сюжет из «Метаморфоз» Овидия о весталке Туцции, обвиненной в утрате девственности. Чтобы доказать обратное, она идет к реке с ситом, и приносит воды из Тибра. То есть, совершает чудо. И, как только политические оппоненты начинают критиковать Елизавету, утверждая, что она неблагочестива, не девственна, она враг и носитель ереси, англичане в ответ эксплуатируют образ королевы весталки, королевы-девственницы. И на портретах неоднократно тиражируется изображение Елизаветы с ситом.

5. Подвеска  Благочестивый пеликан Испания, около 1550-75

Пеликан на другой камее отсылает нас к той же теме – теме самопожертвования. Это снова легенда из Овидия о пеликане, спасающем своих птенцов от голода. Он раздирает грудь и кормит их собственной плотью и кровью. Позднее символ пеликана закрепляется за Христом. Елизавета активно использует и этот образ – королева, как Христос, готова страдать, гибнуть вместе со своими воинами, но противостоять врагу, защищать страну.

01.10.2021 / Автор Смоленская Галина

Смоленская

Смоленская Галина - театровед, канд. искусствоведения, гл. редактор журнала "Культура и время". Публикации в журналах: "Иностранная литература, "Знамя", "Сноб".